ВАЖНО!!! Солженицын "Архипелаг гулаг" о М.Горьком т.е о Алексиевич №2

ВАЖНО!!! Солженицын "Архипелаг гулаг" о М.Горьком т.е о Алtксиевич №2

ВАЖНО!!!
Солженицын "Архипелаг гулаг"
о М.Горьком т.е о Алексиевич №2

1том - Сталин — такой же пёс, как Иван Грозный: "стреляй! души! не оглядывайся!", что Горький — слюнтяй и трепач, оправдатель палачей.

2том - Поехали в Детколонию. Как культурно! — каждый на отдельном топчане, на матрасе. Все жмутся, все довольны. И вдруг 14-летний мальчишка сказал: "Слушай, Горький! Всё, что ты видишь, — это неправда. А хочешь правду знать? Рассказать?" Да, кивнул писатель. Да, он хочет знать правду. (Ах, мальчишка, зачем ты портишь только-только настроившееся благополучие литературного патриарха? Дворец в Москве, именье в Подмосковьи…) И велено было выйти всем, — и детям, и даже сопровождающим гепеушникам, — и мальчик полтора часа всё рассказывал долговязому старику. Горький вышел из барака, заливаясь слезами. Ему подали коляску ехать обедать на дачу к начальнику лагеря. А ребята хлынули в барак: "О комариках сказал?" — "Сказал!" — "О жёрдочках сказал?" — "Сказал!" — "О вридлах сказал?" — "Сказал!" — "А как с лестницы спихивают?… А про мешки?… А ночёвки в снегу?…" Всё-всё-всё сказал правдолюбец мальчишка!!!
Но даже имени его мы не знаем.
22 июня, уже после разговора с мальчиком, Горький оставил такую запись в "Книге отзывов", специально сшитой для этого случая:
"Я не в состоянии выразить мои впечатления в нескольких словах. Не хочется да и стыдно (!) было бы впасть в шаблонные похвалы изумительной энергии людей, которые, являясь зоркими и неутомимыми стражами революции, умеют, вместе с этим, быть замечательно смелыми творцами культуры."[53]
23-го Горький отплыл. Едва отошёл его пароход — мальчика расстреляли. (Сердцевед! знаток людей! — как мог он не забрать мальчика с собою?!)
Так утверждается в новом поколении вера в справедливость.

2том. Жалкое поведение Горького после возвращения из Италии и до смерти я приписывал его заблуждениям и неуму. Но недавно опубликованная переписка 20-х годов даёт толчок объяснить это ниже того: корыстью. Оказавшись в Сорренто, Горький с удивлением не обнаружил вокруг себя мировой славы, а затем — и денег (был же у него целый двор обслуги). Стало ясно, что за деньгами и оживлением славы надо возвращаться в Союз и принять все условия. Тут стал он добровольным пленником Ягоды. И Сталин убивал его зря, из перестраховки: он воспел бы и 37-й год.

Еще факты
1. Книга "Беломорско-Балтийский канал имени Сталина" редактировал М.Горький. Книга была издана как бы навеки, чтобы потомство читало и удивлялось. (Горький-сука оправдывал беламор-канал :( ) - вот что он говорил: Необходимость этой книги для заключённых, строивших канал, Горький объяснил так: "у каналоармейцев[64] не хватает запаса слов" для выражения сложных чувств перековки, — у писателей же такой запас слов есть, и вот они помогут. Необходимость же её для писателей он объяснил так: "Многие литераторы после ознакомления с каналом… получили зарядку, и это очень хорошо повлияет на их работу… Теперь в литературе появится то настроение, которое двинет её вперёд и поставит её на уровень наших великих дел" (курсив мой — А. С. Этот уровень мы и посегодня ощущаем в советской литературе). Ну, а необходимость книги для миллионов читателей (многие из них сами скоро должны притечь на Архипелаг) понятна сама собою.

Но даже и у М.Горького были яйца: Горький сказал: "Я с 1928 года присматриваюсь к тому, как ОГПУ перевоспитывает людей." (Это значит — ещё раньше Соловков, раньше того расстрелянного мальчишки; как в Союз вернулся — так и присматривается.) И, уже еле сдерживая слёзы, обратился к присутствующим чекистам: "Черти драповые, вы сами не знаете, чту сделали…" Отмечают авторы: тут чекисты только улыбнулись . (Они знали что сделали…) О чрезмерной скромности чекистов пишет Горький и в самой книге. (Эта их нелюбовь к гласности, действительно, трогательная черта.)

Но это его не оправдывает - Солженицын пишет: Авторы (и М.Горький) не видят ничего более вдохновляющего, чем этот лагерный труд. В подневольном труде они усматривают одну из высших форм пламенного сознательного творчества. Вот теоретическая основа исправления: "Преступники — от прежних гнусных условий, а страна наша красива, мощна и великодушна, её надо украшать." По их мнению все эти пригнанные на канал никогда бы не нашли своего пути в жизни, если бы работодатели не велели им соединить Белого моря с Балтийским, Потому что ведь "человеческое сырьё обрабатывается неизмеримо труднее, чем дерево", — что за язык! глубина какая! кто это сказал? — это Горький говорит в книге, оспаривая "словесную мишуру «гуманизма». А Зощенко, глубоко вникнув, пишет: "перековка — это не желание выслужиться и освободиться (такие подозрения всё-таки были? — А. С.), а на самом деле перестройка сознания и гордость строителя". О, человековед! Катал ли ты канальную тачку да на штрафном пайке?…

М.Горький - угнетатель капитализма! - Но главная опора, конечно, — на социально близких , то есть на воров! (Эти понятия уже слились на канале.) Растроганный Горький кричит им с трибуны: "Да любой капиталист грабит больше, чем все вы вместе взятые!"

Так же не понял Погодин (или не захотел понять) подлинных стимулов лагерной работы — голода, битья, бригадной круговой поруки. Ухватился же за одно: за "социальную близость" блатных (это подсказали ему в Управлении канала в Медвежке, а то ещё раньше в Москве, Максим Горький)

Жена М.Горького не имела жалости и сострадания - носила кожаные штаны и развлекаясь ездила по лагерям. - Гепеушница, спутница Горького, тоже упражняясь пером, записала так: "Знакомимся с жизнью Соловецкого лагеря. Я иду в музей… Все едем на «Секир-гору». Оттуда открывается изумительный вид на озеро. Вода в озере холодного тёмно-синего цвета, вокруг озера — лес, он кажется заколдованным, меняется освещение, вспыхивают верхушки сосен, и зеркальное озеро становится огненным. Тишина и удивительно красиво. На обратном пути проезжаем торфоразработки. Вечером слушали концерт. Угощали нас местной соловецкой селёдочкой, она небольшая, но поразительно нежная и вкусная, тает во рту". ("М. Горький и сын". Изд-во «Наука», М, 1971, стр. 276)

И концовочка
Опережающий слух донёсся до Соловков — заколотились арестантские сердца, засуетились охранники. Надо знать заключённых, чтобы представить их ожидание! В гнездо бесправия, произвола и молчания прорывается сокол и буревестник! первый русский писатель! вот он им пропишет! вот он им покажет! вот, батюшка, защитит! Ожидали Горького почти как всеобщую амнистию!

Не доглядели только в Кеми: на Поповом острове грузили "Глеба Бокия" заключённые в белье и в мешках — и вдруг появилась свита Горького садиться на тот пароход! Изобретатели и мыслители! Вот вам достойная задача: голый остров, ни кустика, ни укрытия — и в трёхстах шагах показалась свита Горького, — ваше решение!? Куда девать этот срам, этих мужчин в мешках? Вся поездка Гуманиста потеряет смысл, если он сейчас увидит их. Ну, конечно, он постарается их не заметить, — но помогите же! Утопить их в море? — будут барахтаться… Закопать в землю? — не успеем… Нет, только достойный сын Архипелага может найти выход! Командует нарядчик: "Брось работу! Сдвинься! Ещё плотней! Сесть на землю! Тбк сидеть!" — и накинули поверху брезентом. — "Кто пошевелится — убью!" И бывший грузчик взошёл по трапу, и ещё с парохода смотрел на пейзаж, ещё час до отплытия — не заметил…

А теперь зададим этой свите вопрос - Максим горький - это Светлане Алексеевич №2??????????